Бесславные ублюдки
Inglourious Basterds
год 2009
страна Германия, США
Обзор
Вторая мировая война, в оккупированной немцами Франции группа американских солдат-евреев наводит страх на нацистов, жестоко убивая и скальпируя солдат.
Рецензия
Два с лишним часа витиеватых диалогов, увенчанных самым грандиозным в карьере Тарантино финалом
Однажды в оккупированной дешевыми видеопрокатами Америке молодой паренек по имени Квентин, уже тогда по самое не могу влюбленный в магию кино, посмотрел второсортный итальянский военный боевик под оригинальным названием «Quel Maledetto Treno Blindato» («Чертов бронепоезд`), в котором хорошего было разве что легкомысленное отношение ко Второй мировой, да чудовищной мощи название «Бесславные ублюдки», наспех выданное фильму для проката в США и глубоко засевшее в сознании будущего режиссера.
Стать достаточно амбициозным для того, чтобы начать писать сценарий своих собственных «Ублюдков», Тарантино удалось только в 97-ом году, когда за плечами у него уже были все те фильмы, за которые его не перестают любить до сих пор. Как выяснилось в процессе разработки сюжета, у Квентина в голове было даже слишком много идей — на некоторых этапах «Ублюдки» начинали разрастаться вплоть до полноценного мини-сериала. Однако после знакового ужина с Люком Бессоном все-таки было решено выбросить все лишние сюжетные линии и ограничиться полным метром.
Из-за того, что концепция фильма в течение восьми лет регулярно менялась, настоящего титульного героя в «Ублюдках» нет. Сам Тарантино думал, что это будет молодая француженка Шошанна Дрейфус (но агрессивная невеста Ума Турман поставила крест на теме «мстительной женщины» в его творчестве), на постерах и в трейлерах вовсю щеголяет шрамами лейтенант Альдо Рэйн (который присутствует на экране хорошо если в трети фильма), а на самом деле тем самым клеем, который не позволяет картине рассыпаться на осколки, оказывается нездорово тяготеющий к молочным продуктам штандартенфюрер Ганс Ланда.
Впрочем, отсутствие генеральной сюжетной линии сам Тарантино если не изобрел, то сделал это заново в своих дебютных работах, так что таким поворотом дел никого не удивишь. В «Ублюдках», правда, история много проще и не имеет в себе никаких временных и географических скачков. Здесь есть пять глав в четко выстроенной последовательности. Три группы персонажей: смешные и жестокие евреи, англичане с «баром в глобусе» и мстительная француженка со своим киномехаником-негром. У них на всех одна цель и одна противоборствующая сила в лице остроумного «охотника на евреев». В итоге это все, как и положено, будет сведено к находящемуся где-то за гранью безумства и смелости двадцатиминутному финалу.
Если кто-то по какой-то причине для себя предположил, что «Бесславные ублюдки» — это такой «исторический триллер» или «фильм про войну», он серьезно промахнулся в своих ожиданиях. Как такового действия или эпических военных зарисовок нет. Фашисты ходят в кино на бестолковые пропагандистские фильмы, кадрят молодых француженок и глушат шнапс в подвалах. Евреи упражняются в полиглотстве, играют в индейцев и снятся в кошмарах людям в серой форме. А штандартенфюрер Ганс Ланда просто очень и очень много со всеми беседует.
Если попытаться описать «Ублюдков» в нескольких словах, получается, что это крайне спокойные два с половиной часа витиеватых и остроумных диалогов на четырех языках: немецком, английском, итальянском и французском — неповторимая разговорная магия Тарантино стала по-настоящему интернациональным достоянием. Сцены со стрельбой и матерщиной тоже есть, но они представляют собой редкие яркие вспышки в общепринятой здесь неторопливой повествовательной манере.
Историческая достоверность Тарантино интересует лишь до тех пор, пока не начинает конфликтовать с его собственной фантазией, поэтому многие вещи в «Ублюдках» происходят не потому что так на самом деле было в сороковые годы, а потому что это смотрится на экране очень круто. Так что евреи здесь ведут себя как апачи, француженка с легкостью запоминает лицо своего обидчика через тонкую щель в полу, первостатейная немецкая актриса выпивает с офицерами в каком-то непонятном подвале, а Гитлер так и вовсе карикатурный неуравновешенный идиот с жалкой парой человек в охране. Поэтому скучной исторической обреченностью в стиле недавней сингеровской «Валькирии» тут и не пахнет, за пять минут до финальных титров начинает казаться, что и неожиданное появление инопланетян смотрелось бы у Тарантино уместно.
Что касается Брэда Питта, то он здесь просто-таки монументальный. С ухмылкой, кажется, украденной у Марлона Брандо и совершенно неповторимым итальянским. Одно плохо — его на экране мало, но главная актерская работа в фильме все равно принадлежит не ему, а полиглоту Кристофу Вальцу, вышвырнувшему своего эсэсовца Ланда на какие-то совсем уж заоблачные высоты глубины и проработанности (вплоть до малейших жестов пальцем). Элай Рот запоминается по большей части своим дьявольским выражением лица и авторством над вымышленным фильмом «Гордость Нации». Вкус к женской красоте у Квентина тоже никуда не исчез: образы гипсового каблучка на ноге Дайан Крюгер и пылающего лица Мелани Лоран надолго задерживаются в памяти.
С выходом каждого своего нового фильма Тарантино обязательно подвергается публичной порке. И раз за разом кто-то считает обязательным сказать, что Квентин, мол, вконец исписался, отснимался, отрежиссировался, скатился в бездари, а времена его триумфов навсегда прошли. Но пока еще культовый режиссер несмотря ни на что продолжает повсюду искать вдохновение, сохранять уверенность, блеск в глазах и снимать фильмы исключительно для себя самого, которые показывают в кинотеатрах как будто только для того, чтобы эта «музыка играла вечно».
Даже с учетом, пожалуй, самого грандиозного финала в карьере Тарантино, «Бесславные ублюдки» больше напоминают этакое упражнение в мастерстве, нежели законченную со всех сторон картину. Приятно осознавать, что это упражнение выполнено на отлично, а маэстро все так же лихо удается играть в словесный пинг-понг со зрительным залом. Перед походом на «Бесславных ублюдков» важно осознавать, что лучшее по-прежнему злейший враг хорошего, и без новых «Бешеных псов» мы уж как-нибудь обойдемся, а вот без Тарантино — никак нет.
